Соловьев, Владимир Сергеевич - еврейский аспект

Материал из ЕЖЕВИКИ - EJWiki.org - Академической Вики-энциклопедии по еврейским и израильским темам
(перенаправлено с «Соловьев, Владимир Сергеевич»)
Перейти к: навигация, поиск
Тип статьи: Регулярная статья
Владимир Сергееевич Соловьев

Владимир Сергеевич Соловьев (1853, Москва, — 1900, село Узкое, ныне в черте города Москвы), русский религиозный философ, поэт и публицист.[1]

Отношение Соловьева к евреям было последовательным выражением его христианского универсализма, этических принципов, предписывающих любить все народы как свой собственный. Соловьев не был сентиментальным филосемитом; он не идеализировал еврейский народ и неоднократно указывал на недостатки, присущие, по его мнению, евреям. Будучи глубоко верующим христианином, он не мог не стремиться к тому, чтобы евреи обратились в христианство, которое было для него неоспоримой истиной и единственным путем к спасению мира; воссоединение еврейства с христианством было его заветной мечтой. Отвержение евреями Иисуса представлялось Соловьеву величайшей трагедией, предопределившей всю будущую историю еврейского народа, однако философ возлагал вину за упорное неприятие евреями христианства не на евреев, а на самих христиан.

В труде «Чтения о Богочеловечестве» (1877—81) идеи, легшие в основу развитых впоследствии взглядов Соловьева на еврейский вопрос, были высказаны еще в упрощенной, схематичной форме. Позднее, когда Соловьев сосредоточился на вопросе о соединении христианских церквей и о примирении христианства с иудаизмом, он серьезно взялся за изучение языка иврит и еврейской религиозной литературы. В 1881 г. Соловьев познакомился с Ф. Б. Гецем (1853—1931), который стал его учителем в этой области. В течение трех лет Соловьев читал Библию и Талмуд в оригинале, занимался еврейской историей и литературой, изучал немецкие книги о талмудической письменности.

В 1884 г. Соловьев опубликовал большую статью «Еврейство и христианский вопрос», в самом названии которой подчеркивается, что вопрос, подлежащий, по мнению автора, решению, — не еврейский, но христианский, то есть вопрос об отношении христианского мира к еврейству. Иудеи, говорит Соловьев, всегда относились к христианам согласно предписаниям своей религии, по-иудейски; христиане же доселе не научились относиться к иудеям по-христиански. По отношению к иудейству христианскиц мир, считает Соловьев, проявлял доныне «ревность не по разуму или бессильный индифферентизм». Соловьев признает только религиозное разрешение «еврейского вопроса», состоящее в соединении «дома Израилева» с православным и католическим христианством на общей для них религиозной почве. Чтобы понять евреев, по мнению Соловьева, надо ответить на три вопроса: почему Христос был иудеем; почему большая часть еврейского народа не признала Иисуса Мессией; почему наиболее стойкая в религиозном отношении часть еврейства проживает в России и Польше на рубеже греко-славянского мира. Причиной избранности еврейского народа Соловьев считает три главные черты еврейского национального характера: глубокую религиозность, преданность своему Богу до полного самопожертвования; глубокое чувство и сознание своего Я — национального, семейного и личного; своеобразный «религиозный материализм», состоящий в том, что евреи никогда не умели и не хотели отделять высшие духовные начала от их материального выражения. Благодаря этим свойствам евреи, по мнению Соловьева, представляли наиболее подходящую среду для воплощения Божьего слова. Соловьев считал, что евреи отвергли Христа, поскольку не могли понять идеи христианского самоотречения. Христиане могут доказать евреям свою правоту, лишь последовательно проводя христианскую идею в жизнь и тем самым опровергая свойственное евреям представление о христианстве как о неосуществимой, а потому и ложной идее.

В заключительной части статьи Соловьев изложил свой утопический план свободной теократии, которая должна явиться соединением всемирного священства (папства) с русским царством. Лучшая часть еврейства войдет в христианскую теократию, где евреям будет принадлежать экономическая, материальная область, ибо нет народа, который был бы более способен к очеловечиванию материальной жизни и природы, чем евреи.

Тема судеб еврейства постоянно занимала Соловьева. Мыслитель неоднократно возвращался к ней, вскрывая все новые и новые аспекты. В 1885 г. он написал статью «Новозаветный Израиль», в которой весьма сочувственно оценил попытку, вызвавшую резкое осуждение со стороны русских евреев и оказавшуюся совершенно бесплодной (см. Новый Израиль). В некрологе И. Рабиновичу (1899) Соловьев указал на причины, приведшие, по его мнению, к неудаче этой попытки: «Ясно, что еврейство видит в христианском мире только то, что ему на деле показывают именующие себя христианами, и было бы слишком странною фантазией ожидать, что евреи массами и по искреннему религиозному убеждению будут обращаться в христианство как в религию любви под шум еврейских погромов и под “христианские” крики: “Смерть жидам! бей жидов!”».

В большой статье «Талмуд и новейшая полемическая литература о нем в Австрии и Германии» (1886) Соловьев решительно отверг утверждение антисемитов, будто приверженность евреев к Талмуду, питающая их обособленность, служит препятствием для предоставления им гражданского и общественного равноправия. Соловьев отрицал какое-либо принципиальное противоречие между этическими принципами Талмуда и Нового завета. Он отмечал, что лишь благодаря Талмуду еврейство сумело сохраниться как нация. Сама национальная идея у евреев имеет известное универсальное значение — значение всемирной миссии Израиля: «Проходя через всю историю человечества, от самого его начала и до наших дней (чего нельзя сказать ни об одной другой нации), еврейство представляет собой как бы ось всемирной истории». Соловьев высмеивал обвинения, выдвигаемые [антисемитизм|антисемитами]: евреев обвиняют одновременно в космополитизме и узком национализме. Эти обвинения взаимоисключают друг друга. Антисемиты стараются отыскать в Талмуде и других религиозно-правовых еврейских книгах законы, обязывающие евреев ненавидеть христиан, однако, как показывает научное изучение этих книг, в них нет таких законов. Немногие указания, содержащиеся в Талмуде, которые с точки зрения современной этики могут показаться несправедливыми, теряют всю свою практическую силу благодаря высшим принципам талмудической этики. Эти принципы требуют делать добрые дела, чтобы ими прославлять истинную веру, делать больше, чем предписывает формальный закон, воздерживаться от поступков, которые дозволены сами по себе, но могут вызвать хулу на народ Израиля и на Бога его; совершать действия, по закону необязательные, но необходимые для сохранения и установления мирных и дружественных отношений со всеми. Для того, кто стоит на религиозной почве и отрицает в талмудическом иудействе лишь его национальную исключительность и косность, существует, согласно Соловьеву, единственная возможность противопоставить этому религиозно-национальному закону жизни другой, религиозно-вселенский закон, дать практический пример жизни, всецело подчиненной этому религиозному идеалу.

Соловьев снова и снова возвращался к мысли о причинах необычайной жизнеспособности еврейского народа, о смысле еврейской истории, который позволяет понять или угадать и смысл истории всего человечества. В статье «Когда жили еврейские пророки» (1896) Соловьев усматривает отличие еврейской религии от всех других не в отвлеченной идее монотеизма, но в живом сознании и чувстве того, что национальный Бог Израиля есть Бог всемирный, Бог силы и правды. Отсюда вытекает «вера в золотой век впереди, в исторический прогресс, или в смысл истории, в исключительное торжество правды». Это высшее религиозное сознание, согласно Соловьеву, есть сознание пророческое, которое, предваряя будущее, даст людям нравственные силы для приближения и осуществления этого идеального будущего.

Последующий период философского творчества Соловьева характеризуется крушением веры в исторический прогресс и эсхатологическими мотивами — предчувствием всемирной катастрофы. В книге «Три разговора» и приложенной к ней «Краткой повести об антихристе» (1899) говорится о борьбе со злом и торжестве зла в истории накануне его решительного падения. Многообразные лики зла представлены образом антихриста, добившегося власти над миром, но не сумевшего победить живые силы христианства. Знаменателен тот факт, что в повести Соловьева первыми восстают против антихриста евреи, сперва пошедшие за ним, но вскоре распознавшие в нем обманщика. В конце повести евреи соединяются с христианами в момент чудесного низвержения антихриста и сошествия с неба Христа. Идеал мыслителя остался прежним, резко изменились, однако, его представления о пути к достижению этого идеала. Евреи выступают в повести уже не как хранители и преобразователи материальной природы, но как воины и мятежники против нечестивой власти.

В повести Соловьева содержится предсказание, что Палестина будет автономной областью, населенной и управляемой преимущественно евреями, численность которых достигнет 30 млн.

Соловьев не только защищал евреев в своих философских произведениях, но и боролся против преследований евреев в России как публицист, как русский гражданин. В письмах Ф. Гецу Соловьев обличал погромы и заверял, что его перо всегда готово к защите бедствующего Израиля. В 1890 г. Соловьев предложил Л. Толстому написать воззвание протеста против антисемитизма. Он сам составил текст и собрал под ним подписи. В виде предисловия к книге Ф. Геца «Слово подсудимому» (1891) было помещено обширное письмо Соловьева к нему с обличением антисемитизма; книга была немедленно конфискована цензурой.

До конца жизни Соловьев сохранял страстный интерес к судьбе еврейского народа, искреннюю любовь к нему и веру в его будущее. Он был почетным членом Общества для распространения просвещения между евреями в России. Соловьев написал рецензию на книгу С. Я. Диминского «Евреи, их вероучение и нравоучение» (1891), содержательную статью «Каббала» в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, предисловие к статье Д. Гинцбурга «Каббала, мистическая философия евреев» в журнале «Вопросы философии и психологии» (кн. 33, 1896).

На смертном одре Соловьев молился за еврейский народ и читал псалом на иврите. Смерть Соловьева вызвала глубокое горе всего русского еврейства. В синагогах читались молитвы за упокой души Соловьева — одного из «праведников народов мира» (см. Хасидей уммот hа-‘олам). Ф. Гец писал в статье «Об отношении Вл. С. Соловьева к еврейскому вопросу» (1901), что со времени смерти Г. Лессинга не было христианского ученого и литературного деятеля, который пользовался бы такой популярностью и любовью среди еврейства, как Соловьев, и предсказывал, что в будущем имя Соловьева будет упоминаться благодарным еврейским народом благоговейно, с любовью и признательностью, вместе с именами других благороднейших христианских защитников еврейства.

Мысль Соловьева оказала решающее влияние почти на всех русских философов религиозного направления, уделявших впоследствии серьезное внимание еврейскому вопросу (Н. Бердяев, С. Булгаков, Г. Федотов).

Сноски

  1. Предлагаемый текст является копией статьи «Соловьев, Владимир Сергеевич» из 8-го тома «Краткой Еврейской Энциклопедии», стр.418—421, Иерусалим, 1996.

Ссылки